Покаянное письмо Верховному суду РФ

Молчалин навсегда!

В ответ на комментарий к постановлению Пленума Верховного суда я не смог ограничиться комментарием, поскольку давно и последовательно тяготею к тактике позиционирования в социуме, описанной Грибоедовым в «Горе от ума» устами Молчалина.

Но бесы путают мое грешное сознание — частенько срываюсь на провокационные высказывания, которые могут провоцировать комментарии, содержащие признаки экстремизма, да и сам, бывает, пишу в экстремистском контексте.

Поэтому считаю нужным опубликовать покаянное письмо, в котором попытаюсь изложить смягчающие мою вину обстоятельства.

ПОКАЯННОЕ ПИСЬМО.

Господа, присяжные заседатели, я воспитывался в системе коммунистических ценностей, которые подразумевали непримиримость к оппортунизму, предательскому соглашательству с врагами СССР. Нас учили ориентироваться на героя Александра Грибоедова Чацкого, жизнь которого горька была из-за умного бунтарского нрава и невоздержанности в речах.

Особенно невоздержан был Чацкий в своей критике существоваших тогда общественных устоев, и его критические высказывания часто содержали элементы экстремизма. Господа присяжные заседатели, честное пионерское, нас так учила советская школа — нас учили тому, что Чацкий был прав абсолютно, и его неудачи в карьере и личной жизни были обусловлены тем, что он слишком рано родился, не в той исторической эпохе.

Этим подразумевалось, что героизация образа Чацкого в советской системе среднего образования свидетельствовала о том, что вот мы уже воспитывались в комфортной для реализации позиции непокорного борца с системой исторической эпохе. Что с победой большевиков, наконец, настала эра свободного волеизъявления — отпала необходимость критиковать фамусовых, и появилась возможность свободно и безбоязненно критиковать брежневых.

Но, господа присяжные заседатели, когда я стал взрослым, я осознал, насколько глубоко заблуждался в этом убеждении. Я понял, что критиковать можно было только время, в котором Чацкому плохо жилось, а нынешнее время, будь ты прав хоть как десять Чацких, нельзя ни при каких исторических эпохах, политических системах и правящих кланах. Это невыгодно и опасно.

И я изменил свое сознание — я понял, насколько был прав оппонент Чацкого Молчалин, говоря:

“Мне завещал отец:
Во-первых, угождать всем людям без изъятья –
Хозяину, где доведется жить,
Начальнику, с кем буду я служить,
Слуге его, который чистит платья,
Швейцару, дворнику, для избежанья зла,
Собаке дворника, чтоб ласкова была.”

Я понял, что даже самая последняя шелудивая собака имеет право гавкать, а человек ни в коем случае не имеет права ее критиковать. Почему? Потому, что собака лает в силу своей звериной песьей естественной натуры — она детерминирована, потому и гавкает. И ей простительно. А человеку непростительно, он царь природы, он без пяти минут сын Божий.

Но, вот беда — во мне борются два человека. Один, которого воспитала советская средняя школа, непримиримый принципиальный борец; и другой — который не собака, и не может себе позволить гавкать, даже на гавкающих, даже на гадящих в подъезде. Ведь, кто-то может воспринять мою критику, как призыв к эстремизму.

Мне горько, и я плачусь ныне: ну отчего в советской школе мы не изучали какое-нибудь мирное занятие — вышивание крестиком или трейдинг, к примеру. Что-нибудь такое, что окончательно и бесповоротно примирило бы нас с самой выгодной и самой человечной позицией: собака всегда права. Молчалин навсегда!

С уважением к самому справедливому Верховному суду в мире — Верховному суду РФ (здесь я мысленно пою гимн нашего государства в коленопреклоненном состоянии), с надеждой на снисхождение.

Shimus

Comments

Leave a Reply

Пожалуйста, не надо спама, сайт модерируется.

Чтобы следить за ответами, подпишись на фид: RSS 2.0!